Рейтинг форумов Forum-top.ru

все потуги, все жертвы - напрасно плетеной рекой. паки и паки, восставая из могилы, с сокрушающим чаянием избавления, очередным крахом пред всесилием новопроизведенной версии ада, ты истомленно берешь в руки свой - постылый, тягостный, весом клонящий томимую знанием душу к земле - меч - единственный константный соратник. твои цикличные жизни уже не разделить секирой, все слились в одну безбожно потешную ничтожность - бесконечное лимбо в алых тонах. храбрость ли это, рыцарь? или ты немощно слеп и безумен - тени, ужасы обескровленных тел, кровавая морось - что осознание глухо бьется о сталь твоего шлема - сколько ни пытайся, ты послушной марионеткой рождаешь свой гнев вновь и вновь, заперт в этой ловушке разума и чужой игры. бесконечный безнадежный крестовый поход.
crossover

ämbivałence crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ämbivałence crossover » Bl00dy F8 » это далеко не каприз, закодируйся плиз


это далеко не каприз, закодируйся плиз

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

это далеко не каприз, закодируйся плиз;

[float=right]'I Didn't Do It,
         
   
But if I Did, 
   
   
I Was Drunk'
[/float]
http://sh.uploads.ru/fqBR7.png

south park: craig tucker & stan marsh;


will you stay or will you go the choice is yours it's yes or no, voices whisper in your ear ‘there’s nothing to fear’;

+1

2

depressed again
morning comes too fast and I'm tired of the routine

Как-то раз Шерон то ли после тяжёлого рабочего дня, то ли от безнадёжности кричит на него. Кричит, что он просрал свою жизнь. Кричит, что он ничего не сможет добиться. Кричит, что он ставит на первое место пиво, а потом уже — всё остальное. Как будто это может его задеть. Как будто это может его обеспокоить. Как будто это заставит его немедленно пересмотреть свои жизненные приоритеты. Руки дрожат, но не от количества выпитого, а, скорее всего, от количества бессильной злости на правоту её слов, и Стэн предельно осторожно откладывает в сторону диск с новенькой игрой для Xbox, который больше всего ему хочется впечатать в ближайшую стену вместе с криком и обвинениями. Нет, он не будет. Потому что она, конечно же, п р а в а, а он — просто неблагодарная свинья, которой нечего сказать в своё оправдание. Он не ненавидит своих предков, но взрослые в Южном Парке — это просто пиздец. Если он не сдохнет от цирроза печени, то искренне надеется, что не станет кем-то подобным.
Он пытается построить замок из пустых жестяных банок, но задевает неосторожным движением руки верхний ярус, и железки валятся, сыплются друг на друга с оглушительным (как ему кажется) скрежетом, знаете, с таким, как рушатся все ваши надежды в один миг. Марш оглушительно ржёт, потому что параллель кажется ему до иронии (до тошноты) забавной, а потом смахивает остатки былой роскоши, раскатывающиеся по полу. Вот так. Никаких тебе, блядь, замков, Стэнли Марш, завтра в школу, а после неё вполне можно успеть ещё на вечеринку, о которой ему нашептала какая-то девчонка из параллельного. Лучшие вечеринки, конечно же, у Картмана, но и это сойдёт, чтобы загнаться и догнаться, поэтому он некоторое время отрешённо чистит зубы в ванной, а потом сплёвывает пасту и смотрит на своё отражение. Не фонтан, но сойдёт. В клубе на фейс-контроле его бы точно развернули, но он-то собирается тащиться на какую-то хату через пару улиц, пока мать будет рыться по его заначкам — они это уже проходили.
С матерью они поссорились два дня назад, и теперь каждый соблюдает вооружённый нейтралитет, как называет его Стэн. Это когда всё так вежливо и обходительно, что аж зубы сводит, будто каждый из них — просто гость, заглянувший ненароком на огонёк. «Пожалуйста, не будет ли тебе трудно, спасибо, ничего страшного». Стэна тошнит от этого дерьма, но правила игры он соблюдает, чтобы не усугублять. Чтобы сильнее не расстраивать мать. Чтобы это всё просто закончилось уже побыстрее.
Поздно приду вечером, — говорит он и добавляет: — Надеюсь, ты не против.
Ну что ты, конечно же, нет. Отдыхай.
«Отдыхай» — это значит, что у него полный карт-бланш, чтобы домой вообще не возвращаться. Он прямо так и читает между строк «чтобы пьяным не прикатывался сюда», но лишь улыбается вежливо и склоняет голову чуть набок, мол, понял-принял. Принял-понял. Всё будет в лучшем виде, мам. Не расстраивайся, мам. Лучше отдыхай сама, мам. Стэн не переживает. Единственное, что его беспокоит — возможность мигрени наутро, но это решаемо, поэтому он накидывает на плечи куртку и выходит из дома. Вечеринка через пару улиц от него, и Марш не успевает даже задуматься над чем-то достаточно мрачным, как уже звонит в дверь, из-за которой слышна громкая музыка. Вечеринки — это всегда хорошо. Там много бухла, попадаются даже наркотики, которые, правда, Стэн категорически против употреблять, девчонки буквально сами задирают короткие юбки, громко хохоча, а остальные не ебут друг другу мозг своими проблемами.
Проходит час. Стэн звенит бутылками пива, держа их в обеих руках, но всё ещё крепко стоит на ногах, и язык у него не заплетается. Проходит два часа. Стэн звенит бутылками пива, держа их в обеих руках, и уже слегка покачивается, немного запинаясь на каких-то сложных фразах. Проходит три часа. Стэн роняет бутылку пива, которая разбивается с оглушительным (как ему кажется) звоном, и ноги у него заплетаются. Как и руки. Как и язык. Как и весь он сам, чувствуя себя каким-то морским, блять, узлом. Может быть, достаточно? Может быть, недостаточно. Он достаёт из кармана джинсов телефон и, морщась, печатает что-то вроде «забри мня я бухй» и отправляет на давно знакомый наизусть номер.
Какой тут адрес? — обращается Марш к чуваку, стоящему неподалёку. Взгляд никак не хочет фокусироваться, плывёт, но Стэну очень важно. Очень важно узнать адрес и отправить его тоже. Он хмурит тёмные брови и хватается за чужое плечо, отмечая краем сознания, что чувак, оказывается, чуть выше его, а он думал, что такого не бывает. Выше него только Такер, а уж его-то встретить в этой залупе Стэн и надеется, да и сразу бы узнал.
Фига ты дылда, — поэтично добавляет он, пережидая приступ головокружения. Весь мир прыгает вокруг, как на американских горках, и Маршу стоит огромных усилий сдержать приступ ещё и тошноты. — Как звать-то?
На сегодня ему хватит. Завтра он, конечно, получит в подарок головную боль и, два в одном по акции, пару вертолётов, которые появятся сразу, как только он откроет глаза. Но сейчас Стэну важно не это. Стэну важно, чтобы чувак сказал ему адрес, и он смог отправить его Крейгу мистеру покерфейс Такеру.

+1

3

Крэйга Такера всегда зовут на тусовки, хоть он и не похож на душу компании или местного Короля Джулиана, развлекающего толпу своим присутствием. Девчонки с классов помладше кидают в его шкафчик аккуратные записки, на которых розовой пастой и ровными буквами выведено приглашение с адресом и сердечками (расскажите им уже, что он гей); парни сообщают о вечеринках, пока они курят за школой, или пишут в директ; иногда адрес очередной пати вычерчен перманентным маркером на внутренней стороне дверей кабинок в школьном толчке. Крэйг Такер выкидывает записки из шкафчика прямо на пол, как мусор, даже не читая; в директ не смотрит; ссыт стоя и в засранные кабинки не заходит. Но в его память въедается очередной адрес, который он знать не хочет.

Все любят веселиться. Все говорят, что в Южном Парке можно со скуки подохнуть без домашних пьянок. Такер так не считает. Он думает, что в Южном Парке можно подохнуть на домашних пьянках. И ему кажется, что такое уже бывало, но он не помнит, когда и с кем. Да и плевать.

Школьная перемена, все активно обсуждают грядущую тусу, суетятся, строят планы и думают, где достать алкоголь. Крэйг сидит на задней парте, подперев щеку кулаком, и залипает куда-то в окно на, блять, урбанистический «апофеоз войны» в виде горы мусора на заднем дворе, еле сдерживая зевоту.
...так ты придёшь? — он слышит только обрывок фразы сквозь накатившую сонливость и лениво отрывается от живописного пейзажа, поднимая незаинтересованный взгляд на смазливую девочку  лет пятнадцати со светлыми волосами, накрашенную не по возрасту, одетую не по сезону, и у которой урок явно не в этом классе.
Чего?
Она слишком волнуется и начинает заново сбивчиво повторять все то, что сказала ранее. Крэйг не даёт договорить и обрывает на полуслове коротким: «нет, но хорошая попытка». Блондинка уходит растерянной и расстроенной. Что ж, Такер хамло.

Ближе к вечеру на улице холодает, абсолютно всё покрыто инеем. Крэйг стоит перед открытым окном голый по пояс и курит.
Я же просила не дымить в комнате, — доносится со двора голос матери. Он не собирается спорить, со спокойным лицом показывает ей средний палец, она ему в ответ тоже; он тушит сигарету о подоконник и закрывает форточку в момент, когда мать собирается кинуть в него снежком (она бы попала); в комнате становится тихо, и Такер слышит, как телефон разрывается от уведомлений.

Чувак, ты придешь?

Нет.

Бро, мы тебя ждем.

Я тебе не бро, приятель.

Чел, будет весело.

Не будет.

Тут тот пацан, который торчит тебе десятку с шестого класса, он готов вернуть.

Сдаюсь.

Нужная улица, нужный дом. Замок у облезлой входной двери выбит, и Такер удивлён, как её вообще не снесли с петель; звонить в звонок не приходится. Он приходит тогда, когда половина уже в состоянии не состояния, а вторая половина просто значительно поддатая, равнодушным, из-под полуприкрытых век, взглядом сверху-вниз оглядывает толпу людей, брезгливо перешагивает лежащего поперёк коридора чувака. Пора перестать быть такой занудой, Крэйг. Как назло, та самая смазливая блондинка из школы замечает его и слишком уж радуется: она чувствует себя особенной, она в говно, она думает, что он передумал ради неё, она повисла у него на локте, и вскоре о его прибытии узнают все как минимум в этой комнате, а сам он просто рассчитывает найти пацана, который торчит ему десятку, и мысленно считает до десяти, чтобы не послать кого-нибудь нахуй. Парни тянут ладони для рукопожатия, он перекидывается с ними парочкой коротких фраз: «сап, чувак, чё как, бывай,» — глупая формальность, на самом деле ему искренне всё равно, да и им тоже. Ему в руку суют пластиковый стакан и до краёв наполняют паршивым бюджетным вискарём.

Штрафная! — кто-то орет прямо в ухо Такеру, наивно полагая, что он не слышит из-за громкой музыки. Крэйг морщится от алкогольного амбре, ударившего в нос, кривит губы и безынициативно, но залпом опустошает стакан, глядя куда-то мимо общей массы людей. У него с трудом получается отцепить от себя навязчивую блондинку, приходится пригнуться, чтобы она его не увидела. Даже в такой ситуации Такер умудряется сохранять дистанцию между собой и «всем остальным», ловко – как ниндзя – уворачиваясь от качающихся тел. Прочитал бы им лекцию о личном пространстве, да много чести. Он все же находит должника, возвращает себе десятку с процентами (у Крэйга нет сдачи, он забирает двадцать баксов, игнорируя возмущение) и не собирается находиться тут больше нужного, сквозь кашу из тел (угашенного мяса) пробирается на выход.

От собственных мыслей «как-я-всех-ненавижу» содержания отвлекает звук мессенджера, доносящийся из кармана куртки: на превью красуется сообщение Стэна американской мечты Марша, а сам сэр американская мечта хватает его за плечо в прямом эфире. Такер отрывает взгляд от экрана, манерно приподняв бровь, оборачивается на знакомый голос и нисколько не удивляется. Солнце село, звезды зажглись, а ты снова сделал это, Марш.

Не напутай с адресом. — он диктует улицу и дом по слогам, склонив голову к уху, чтобы Стэн наверняка отделил слова Крэйга от припева какой-то очень громкой песни, и крепко хватает его за предплечье. Крэйг научился оценивать состояние Марша по внешнему виду по шкале от одного до десяти, потому что трезвым видел его, наверное, только в школе. Шея не держит голову, ноги не держат тело, тело не держит, блять, астральную проекцию. Поставил бы все одиннадцать. — Меня Майкл Джордан, тебя как?

Такер, приди он пораньше, терроризировал бы Марша своей иронией весь вечер – заслужил, – смотрел бы с максимальным осуждением, мол, отвратительное поведение, молодой человек, качал бы головой, мол, разочарован в тебе, молодой человек – но все это было бы наигранно настолько, насколько позволяет мимика греческих гипсовых масок, застывших в одном положении. Только у Крэйга на лице все не так драматично, как было в те далёкие времена, и читать бы пришлось по многозначительному взгляду. Но, как положено воспитанному бруклинскому кавалеру, он ведёт его, покачивающегося, как маятник, в сторону толчка, комментируя на неудачных поворотах:
—  Воу-воу, тормозни-ка, ты разбил вазу. В дверь, а не в стену, Марш, в дверь, это комод, а не дверь. Пиздец, ты тяжёлый. Приехали.

Крэйг пинает ногой дверь и, на удивление, в туалете никто не дует, не трахается и не блюёт. Тяжелая ладонь ложится на загривок Стэна и наклоняет того прямо к умывальнику. Ваша остановочка, так сказать.
Давай, спортсмен, не держи в себе.

Лучше тут, чем на улице по пути до дома, умывая рот свежим снегом. Лучше прекратить так нажираться, Марш.

+1

4

Марш не помнит, в какой именно момент стал видеть размытое дно бутылки чаще, чем свои учебники. В учебниках пишут хорошие вещи, полезные, которые пригодятся в будущем, на дне пивных бутылок выбивают дату изготовления, и то слишком мелкую, чтобы её разглядеть — бесполезная трата времени. Если бы Марш собирал крышечки от всего выпитого им пива, то ему пришлось бы переехать жить в гараж, потому что в собственной комнате не осталось бы места, а в воздухе висел бы тяжёлый запах не перегара, как после очередной пьянки, но алкоголя, не позволяющего и ближе подойти. «Школьные годы чудесны», — так думает Стэн с кривой ухмылкой, на дрожащих ногах выползая из ванной. «Школьные годы прекрасны», — так думает Стэн, когда его тошнит прямо на соседский гибискус, или как там эта херня называется. «Школьные годы просто супер», — так думает Стэн, третий раз промахиваясь мимо входной двери и впечатываясь плечом в стену рядом с ней.
У них с Такером не то чтобы договорённость, не то чтобы традиция. Просто Крэйг, хоть и сам не дурак выпить, неизменно оказывается более трезвым и более не любящим развесёлые вечеринки, нежели Марш, пару раз дотаскивает его до дома то ли по доброте душевной, то ли ещё по какой мутной причине, но это случается настолько давно, кажется, миллиард лет назад, хотя, на самом деле, не больше двух, что Стэн уже особо и не помнит. Помнит только, что Такер, будучи ехидной подколодной змеюкой, колет его своими замечаниями, как пощёчинами, и Маршу было бы куда проще подраться, чем парировать заплетающимся языком.
Стэн печатает адрес непослушными пальцами так старательно, как будто от этого зависит, как минимум, его жизнь, пробегается глазами по строчкам, а потом отправляет.
— Спасибо, чувак, — благодарно булькает Марш и кивает. — Майкл Джордан, говоришь. Чёт знакомое. И не трогай меня особенно сильно, а то мой п а р е н ь придёт и набьёт тебе морду. Я, кстати, Стэн.
Стэн бы, конечно, справился и сам, в случае чего, но выставлять себя полным идиотом при Крэйге не хочется от слова «совсем», поэтому он лишь старается найти в ногах своих достаточную твёрдость, чтобы удержаться в вертикальном положении, пусть и очень хочется принять горизонтальное, желательно, до конца жизни. Он чувствует лишь, что его куда-то тащат, упорно и целеустремлённо, но Марш в душе не ебёт, куда именно, больше следя за своими заплетающимися конечностями. Слышится грустный звон разбитой вазы, как саундтрэк к разбитым мечтам и надеждам самого Марша, потом он задевает плечами, кажется, все стены и повороты в коридоре, и это, наверное, выглядит настолько жалко, что сам бы Стэн посмеялся до истерики, если бы не был так занят тем, что пытался осознать, какой сегодня год. А, впрочем, хер бы с ним. Его заталкивают в туалет, и Марш хочет было возмутиться, но не успевает и слова сказать, как раковина маячит таким знакомым белым фаянсом, что он хватается за её края, как утопающий — за спасательный круг, прекрасно уже понимая, чем это всё закончится. Всё всегда так заканчивается: сначала бывает весело, потом — нихуя не весело, а менее всего весело утром, когда чугунная голова весит тонну и не хочет отрываться от подушки вместе с остальным телом. Сейчас пока ещё терпимо, и Стэн прощается почти со всем бухлом, выпитым им сегодня, без особых сожалений, правой рукой включая воду. Движения привычные, почти механические, и он некоторое время полоскает рот водой, потом умывается, чувствуя, как мутная пелена перед глазами постепенно проясняется — слишком много алкоголя, выпитого в короткий промежуток времени, не успевает ещё впитаться в кровь, и ему чертовски везёт. Если это, конечно, можно назвать везением.
Он отвлекается, нашаривая махровое полотенце отвратительного зелёного цвета — не бирюзового, а какого-то оттенка морской болезни, и брезгливо вытирает им руки. Смаргивает капли воды с ресниц и, кажется, только сейчас замечает в туалете ещё и Крэйга Такера, выглядящего так, будто бы просто мимо проходил и решил заглянуть на огонёк «Стэнли Марш опять нажрался».
— Быстро ты приехал, — Марш вертит головой, пытаясь определить, тошнит ли его ещё или уже нет, а потом закрывает кран. В туалете мгновенно становится тише, и он как-то неловко добавляет: — Привет. А куда делся этот, как его… Который меня сюда притащил, короче?
Впрочем, ответ на этот вопрос его перестаёт интересовать уже через несколько секунд, и он усаживается на стиральную машинку, беспечно болтая ногами и доставая из кармана пачку сигарет, будто бы и не выворачивался наизнанку ещё две минуты назад. Он, конечно, всё ещё не совсем трезв, и в ушах шумит, но Марш чувствует себя намного лучше, щёлкая зажигалкой и закуривая.
— Продолжим вечеринку? — спрашивает он без особого энтузиазма, а потом коротко качает головой в ответ на свой же вопрос. — Хотя нет, нахер надо. Пойдём лучше отсюда, герой-защитник.
Он небрежно тушит сигарету о край стиральной машинки и спрыгивает с неё, обдавая Такера запахом своего любимого одеколона под названием «перегар». Чуть приоткрыв дверь, Марш слышит шум ещё не закончившейся вечеринки, но интерес уже пропадает, и Стэн лишь морщится, не понимая, что он вообще тут забыл и какого чёрта.

+1


Вы здесь » ämbivałence crossover » Bl00dy F8 » это далеко не каприз, закодируйся плиз


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC